Планирование или принятие? Битва за человечность
Дата публикации: 26.03.2026 | 08:58
Автор: Ольга Третьякова, психолог ЦЗМ \"Покров\"
В одной стране одновременно живут два вида людей. Одни знают: жизнь — это сакральный дар. Другие уверены: жизнь — проект, который всегда можно «отменить». И пропасть между этими людьми глубже, чем Марианская впадина.
Каждое общество рано или поздно натыкается на один и тот же вопрос. Его не выносят на митинги, его не упаковывают в предвыборные обещания. Он решается в тишине — на кухнях, в спальнях, в головах людей. Вопрос этот звучит так: жизнь или аборт?
Тысячелетиями ответ был прописан в культурном коде. Не потому, что наши предки были безгрешными. А потому, что без этого ответа рушилось всё: Род, община, связь поколений. Жизнь считалась неприкосновенной по суровой необходимости: если можно отменить одного, то завтра можно отменить любого. А послезавтра — так вообще всех!?
А потом пришёл XX век. В одной отдельно взятой стране аборт стал нормой, «гигиеной», рядовой процедурой на потоке. А вместе с этим в головах многих людей поселилось нечто новое. Новая концепция жизни, новое мышление. И теперь это мышление делит людей на два вида.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТЕ, У КОГО ВСЁ ПО ПЛАНУ
Где дисконтная карта на человека?
В этой системе координат человек не имеет ценности по умолчанию. Он должен быть «вовремя», «с правильным доходом родителей», «в супружестве», «запланированный». Если не совпало — он считается бракованным. А брак, как известно, утилизируют.
Откуда это? Из детства, где любовь выдавалась авансом и под проценты. Если человека хвалили только за пятёрки, всегда ругали за неудобство и давали понять, что его появление сломало чью-то карьеру, — то он усваивал, что его существование требует серьёзного оправдания. Входя во взрослую жизнь, такой человек предъявляет тот же счёт другим.
Профессор Юлия Борисовна Гиппенрейтер (доктор психологических наук, автор книг «Общаться с ребёнком. Как?» и «Продолжаем общаться с ребёнком. Так?»):
«Безусловно принимать ребёнка — значит любить его не за то, что он красивый, умный, способный, отличник, помощник и так далее, а просто так, просто за то, что он есть».
Проект, который пошёл не по плану
Абортивное мышление — это проектное управление, возведённое в абсолют. График такой: школа — университет — карьера — дом — ребёнок. Ребёнок строго после тридцати, когда куплен дом и машина. В этом списке ребёнок — галочка. Просто пункт программы. Если природа организует этот пункт раньше срока, то это ломает всю структуру. Значит, нужно «откатить» назад. Утилизировать «неудобного» ребёнка, ведь всегда кажется, что существует идеальный момент для зачатия. Надо только чуть-чуть подкопить, достроить, доделать. А реальность, которая стучится в дверь «раньше времени», воспринимается как трагедия.
Я, Я и ещё раз Я
Главное местоимение здесь — «Я». Что будет со мной? Как изменится моё тело, моя карьера, мои планы, моя свобода? Другой человек в этой системе — всего лишь объект. Помеха. Препятствие на пути к счастью. Его можно отодвинуть и устранить, если он не вписывается.
Это не про бытовой эгоизм. Это про неспособность увидеть рядом того, кто ещё не умеет говорить. Это про мир, где фокус настроен так, что в кадр попадает только сам человек и больше никто.
Культурный код, который у многих заменили на инструкцию
Человек может иметь разные взгляды на жизнь, но тысячелетия традиций оставили в нём внутренний маяк. «Не убий!» — это не только заповедь, это культурная скрепа, которая сотни лет работала на выживание и сохранение в том числе и внутриутробной жизни. В недалёком прошлом эту скрепу заменили совершенно другой: аборт стал нормой контрацепции, медицинской процедурой без этического измерения. Для многих эта замена стала единственной переданной традицией в вопросе деторождения. Грустно, не правда ли?
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕ, У КОГО ЖИЗНЬ НЕ ПРОДАЁТСЯ
Безусловность как базовая настройка
Здесь работает другая аксиома: человек имеет ценность не потому, что он удобен или запланирован. А потому, что он УЖЕ ЕСТЬ! Это не религиозный догмат, хотя религия часто это подкрепляет. Это базовая установка: жизнь даётся по умолчанию. Её не надо заслуживать, оправдывать и вписывать в бюджет.
Откуда это? Тоже из детства! В котором любили не за что-то, а просто так, по факту рождения. Где не говорили: «Из-за тебя у меня ничего не вышло!». Где знали: каждый пришедший в семью ребёнок — не помеха, а отдельная вселенная, имеющая полное право на существование.
Дональд Винникотт (педиатр, психоаналитик, автор концепции «достаточно хорошей матери»):
«В первые дни и месяцы жизни мама находится в симбиозе, в слиянии с ребёнком, угадывая без слов его желания и потребности. Если мама не даёт безусловной любви и принятия, то человек, вырастая, не научается доверять миру. Миру, который когда-то сосредотачивала в себе мама».
Сакральность против планера
В сакральной системе жизнь — не проект. Жизнь — это встреча с тем, что не поддаётся планированию. Ребёнок не вписывается в график? Значит, график подлежит корректировке. Потому что идеального момента практически не существует. Зато существует вот этот конкретный человечек, у которого уже бьётся сердце и который не виноват, что взрослые не успели доделать евроремонт. Это не значит, что планы отменяются. Это значит, что в иерархии ценностей жизнь ребёнка оказывается наивысшей и гармонично вплетается в планы. Планирующие же люди годами откладывают рождение детей, делая аборт за абортом, уничтожая своё репродуктивное здоровье в погоне за «лучшим качеством жизни» и «подходящим моментом».
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РОДИНА, КОТОРАЯ НЕ ОТПУСКАЕТ
Россия — страна с тяжёлым багажом. Войны, голод, репрессии, разрушенные семьи — всё это зашито в родовую память. Присутствует общенациональная травма, которая проявляется диаметрально противоположными установками.
Наталья Лебедева (доктор психологических наук, профессор, специалист по этнопсихологии):
«В культурах, переживших коллективную травму, отношение к детям формируется двумя противоположными способами: либо через гипертрофированную защиту и ценность каждого ребёнка, либо через установку \"выживает сильнейший\", что приводит к обесцениванию уязвимой жизни».
То есть в одних семьях травма переплавилась в сверхценность жизни: «Наши выжили, когда почти умирали от голода! Каждый новый человек — это победа, а не обуза! Мы прошли настоящий ад, поэтому каждый рождённый — чудо!».
В других семьях травма привела к ожесточению и изоляции: «Жизнь — это боль! Детей надо рожать только в тепле и сытости, иначе зачем обрекать его на страдания?». По их мнению — это забота. На деле — проекция собственного страха перед будущим, которое ещё не наступило. И это ТА САМАЯ линия разлома, которая проходит не между социальными слоями! Она проходит там, где человек решает для себя глубинный вопрос: есть ли что-то сакральное в зародившейся жизни, или эту жизнь можно легко «отменить»?
Что делать, когда внутри страны идёт война мировоззрений?
Когда два взгляда на жизнь сталкиваются лоб в лоб, то запретами и лозунгами ничего не решить. Потому что абортивное мышление — это не про незнание закона, а про установки. И возвращать сакральность жизни необходимо не через навязывание, а через душу. Через разговоры за ужином, через книги, которые читают детям, через фильмы, где жизнь показывают не как «расходный материал», а как чудо. Через умение взрослого сказать ребёнку: «Ты нужен просто потому, что ты есть!».
Общество, которое хочет выжить, всегда делает ставку на безусловную ценность каждого. Это не про политику. Это про фундаментальные ценности, которые либо передаются из рук в руки, либо умирают. И сегодня эти ценности возвращаются — потому что люди устали измерять человека графиком, ипотекой и «удобством». Они начинают видеть: ребёнок — это не пункт в бизнес-плане, а отдельная уникальная жизнь. И когда это видение становится общим, пропасть между «планирующими» и «принимающими» начинает сокращаться. Не потому, что кто-то кого-то переубедил. А потому, что сакральная правда о жизни — она заразительна. В хорошем смысле слова.
Вопросы к аудитории:
А вы верите, что в человеке есть что-то неприкосновенное, что нельзя отнять ни при каких обстоятельствах? Или всё-таки всё продаётся и покупается и просто нужно назвать правильную цену?
